Сара Стивенсон, Национальные галереи Шотландии

Шотландская фотография имеет длинную и примечательную историю. За 170 лет существования этого вида искусства в Шотландии так и не возникло самостоятельной фотографической школы, и работам современных авторов по-прежнему присуще большое разнообразие — как в техническом плане, так и на уровнях смыслового наполнения и эстетического выражения. Многие из тех фотографов, к чьему творчеству я обращусь ниже, являются профессиональными преподавателями, однако все они обладают умением поощрять и воспитывать в своих учениках стремление к оригинальности и свежести художественного видения. Тем не менее, можно говорить о ряде отличительных черт, в той или иной мере свойственных работам каждого из них: изрядная доля меланхолии и романтических идей в духе культурных течений конца XVIII — начала XIX вв.; растущий интерес к исследованию истории и культуры нашей страны; а также то особое значение, которое они придают осмыслению и философским размышлениями об эстетике света как такового и природе фотографии.
Выбор авторов, с творчеством которых я собираюсь вас познакомить, был определен желанием наиболее полную характеристику современной шотландской фотографии. Творчество каждого из них самобытно и оригинально, потому я буду представлять их в алфавитном порядке, чтобы избежать объединения их в какие-либо искусственно созданные категории.

Джейн Бреттл (Jane Brettle) работает как с фотографией в ее традиционном понимании, так и с «сконструированными» событиями. Ее проект «Аллегорическая светокопия» — прекрасный тому пример, напоминающий нам о работе с отраженным светом, когда-то послужившей толчком к изобретению фотографии. В данном случае, фотографический снимок является лишь «побочным продуктом», а искусством — само событие. Здание, которое использовала Бреттл для своей инсталляции, — это национальный памятник героям войны с Наполеоном, расположенный на Карлтон Хилл, в центре Эдинбурга. Это место исторически связано с «сознательным и пристальным рассматриванием», так как именно здесь впервые возникла идея панорамы. Проект памятника, имитирующего Парфенон, был разработан в 1820-х гг., когда Эдинбург был известен как «Северные Афины». Впрочем, шотландцы того времени считали, что Эдинбург превосходит Афины: классицизм широко использовался не только при проектировании масштабных общественных зданий, но и при возведении частных домов.
К сожалению, из-за нехватки средств этот памятник так и не был завершен, и в 1830 г., после возведения лишь 12 колонн, строительство прекратилось. В своей работе Джейн Бреттл берет за основу странный образ наполовину выстроенного храма, стоящего под открытым небом, и «играет» с ним, с помощью света завершая его и придавая ему удивительную, почти материальную, двойственность. Фотография не замыкает в себе пространства, она как бы обрамляет и открывает его свету благодаря зеркалам, установленным между колоннами. Этот прием преображает здание: яркое небо отражается в зеркалах днем, и мерцает искусственным насыщенно-синим светом ночью.

Исследуя собственную родословную, пейзажный фотограф Питер Каттрелл (Peter Cattrell) обнаружил, что его двоюродный дед вместе со своими друзьями погиб во время одной из решающих битв первой мировой войны. Но, фотографируя место сражения, Каттрелл увидел не только ужасающие следы разрушения самого ландшафта. Его поэтичные и трогательные снимки, полные аллегорий, становятся своеобразным ответом современным методам сельского хозяйства и его отношению к природе, превращаясь в визуальную метафору жизни и смерти. Мы видим сомкнутые ряды кукурузы, колеблющиеся на ветру, и широкие бесконечные полосы срезанных стеблей. Когда эта работа демонстрировалась на выставке, мы убедились, что авторский замысел раскрывается наилучшим и наиболее полным образом, если снимки сопровождаются стихами солдат той войны. Это производило ни с чем не сравнимый эффект.

Калум Колвин (Calum Colvin) — скульптор по специальности, и этот факт во многом объясняет его подход к фотографии. Обычно его работы отличает тщательная продуманность: он выстраивает их словно скульптурные группы, используя мебель и предметы, что попадаются на глаза, а затем — рисует красками поверх полученного снимка. Несомненно, эти изображения имеют фотографическую природу в том смысле, что их важную составляющую можно увидеть только благодаря единственному «глазу» — видоискателю фотокамеры. Фотограф создает двухмерный мир в трех измерениях, так что нарисованные линии размываются и становятся столь неявными, что зритель, глядя на работу, не замечает их. Колвин получает изображение с помощью фотокамеры, делая серию диапозитивов, которыми завершает рисунок. Не так давно Калум Колвин занялся созданием стерео-вариантов своих работ. Кроме того,
он активно интересуется культурой и историей Шотландии, как настоящим, так и прошлым, и один из его последних проектов был посвящен легендарному поэту Оссиану, образ которого был в XVIII в. квинтэссенцией «шотландского» в глазах всего мира.

Последние работы Томаса Джошуа Купера (Thomas Joshua Cooper) во многом следуют романтической традиции восприятия физического опыта, пробуждающего страх. Он намеренно отправляется в самые отдаленные и опасные места на земле и повышает риск, используя кассетную фотокамеру, которой уже более ста лет, и делая лишь один снимок.
Шотландские работы Купера отличаются особой глубиной и силой, что связывает его с фотографами-предшественниками и их художественным видением. Он пишет: «Моя концепция фотографии довольно проста: для меня фотографии сродни размышлениям. Чтобы понять их — нужно их почувствовать, увидеть, узнать. Вот поэтому я часто прибегаю к художественной выразительности пейзажной фотографии, ведь у каждого из нас — так или иначе — есть некое глубоко личное отношение к земле; потому зрители готовы (и хотят) прийти и — если не всмотреться — то, по крайней мере, посмотреть на мои пейзажи. И вот тогда они попадают в мою ловушку! Ведь, если я выразил свой замысел достаточно ясно, зритель, глядя на мои работы, непременно начнет успокаиваться, погружаться в медитативное состояние, потому что я, действительно, делаю «спокойные» фотографии — и по мере того, как спокойствие охватывает зрителя, к нему приходит возможность глубокого, вдумчивого наблюдения и понимания. А наблюдение приводит к Видению. И мои фотографии являются своего рода указателями, направляющими к осознанию возможностей, которые открывают спокойствие и тишина, ведущие в пространство, где Свет понимается как материальная реальность».

Фотография Робина Гилландерса (Robin Gillanders) «Рябина учится писать» сделана в саду скульптур, созданном Йеном Гамильтоном Финлеем (Ian Hamilton Finlay). Рябина (sorbus aucuparia) с ее похожими на перья листьями всегда была важным для Шотландии деревом. Используя свет и тени, которые отбрасывают листья, Гилландерс воспроизводит высеченное в камне послание: рябина учится писать светом и тенями, которые ложатся поверх надписи на камне, словно детские каракули в прописях. Гилландерс также работал в саду философа Жана Жака Руссо, таким же образом связывая визуальное с идеями натурфилософии.

Катриона Грант (Catriona Grant) вместе со своей семьей и с членами различных общественных организаций участвовала в долгосрочных проектах, исследуя реальные и вымышленные социальные проблемы. Одна из ее последних серий, «Смотровая комната» носит менее личный характер. В этом проекте Грант исследует заброшенное медицинское учреждение в Эдинбурге, которое когда-то, на протяжении долгого времени, использовалось по назначению: она деликатно и трогательно представляет свое видение личных историй, полных страха или радости, которые, возможно, произошли в этом месте. Освобождение от накопившегося за годы работы ненужного мусора сделало более удобным и даже изысканным это пространство, куда в любой момент могут вернуться люди. Используя пустые комнаты как декорацию и как собственный камерный театр — так, что мы можем смотреть через открытые двери, Катриона Грант помещает в них фигуры обнаженных женщин, уязвимых и открытых потрясениям и боли прошлого. Используя двойную экспозицию, фотограф делает своих моделей «прозрачными», что символизирует идею о нашем постепенном растворении в прошедшем, о превращении в затихающий отзвук эха или факт предающей нас памяти. Люди покинули здание, и оно лишилось своего смысла, но этот смысл и пронзительный опыт прошлого все еще чувствуются в его стенах.

Марк Джонстон (Mark Johnston) делает фотографии с помощью камеры, расположенной на семиметровом шесте. Первоначально он применял такую технику, чтобы снимать каменные круги времен неолита с наиболее выигрышной точки. Этот снимок составлен из двух фотографий концентрической формы, наклеенных на алюминиевую основу. Его работы предлагают фотографии новую форму, взамен традиционной прямоугольной. Сами снимки, несомненно, были сделаны не одновременно, но они словно отражают изгибы и течение времени. Фотографии Джонстона напоминают то, как мы изучаем пространство во времени, окидывая его взором, скользящим вокруг, чтобы как можно полнее прочувствовать и узнать то место, где мы находимся.

Как и Калум Колвин, Стивен Лоусон (Stephen Lawson) — скульптор по образованию. На пейзаж он смотрит как на материал для очередной скульптуры. Он конструирует свои работы с помощью самодельных или самым радикальным образом переделанных фотокамер, нарушая все законы и правила искусства фотографии. Лоусон стал делать камеры сам, чтобы иметь возможность использовать контролируемые экспозиции, при которых выдержка может длиться весь день или даже целый год, разрушая идею о фотографии, как о застывшем мгновении. Окружающая реальность со сменой времени, изменением погоды и обстановки вносит нечто случайное и необыкновенное в изначальное видение автора. Эта фотография — одна из вариаций его замысла — сделана с использованием пленки, которую Лоусон вручную протягивал внутри камеры, которая, в свою очередь, двигалась за грузовиком. Таким образом, фотограф перемещает как неподвижный пейзаж, так и движущиеся объекты, в сферу иного временного и чувственного восприятия.

В своих последних работах Оуэн Логан (Owen Logan) ставит вопросы, возникающие в условиях вторжения транснациональных компаний в традиционные общества — в частности, вопрос об автократии нефтяной промышленности и произвольном внедрении нефтепроводов в ландшафт, полностью игнорирующем культурное значение и важность земель.
В своей серии «Nigeria hits Michael Jackson», представляющей собой сатиру на политическую и общественную ситуацию в пост-колониальной Нигерии, он направленно критикует индустриальную глобализацию. Замысел серии возник после просмотра выступления певца в маске Майкла Джексона в нигерийском ночном клубе. Фотограф следовал за нигерийцем в маске, снимая его на фоне различных ландшафтов, и мы видим, как окружающая действительность становится всё более враждебной и агрессивной. На этой фотографии он словно превратился в белый истукан на фоне брошенного здания современного сталелитейного завода. Этот завод был построен с целью развития промышленности и обеспечения процветания этого региона, однако был заброшен, порос травой и стал предметом антикоррупционных исков.

Оуэн Логан работает с нигерийскими друзьями, чтобы быть уверенным, что его идеи созвучны их культуре.

Патрисия Макдональд (Patricia Macdonald) работает в паре со своим мужем Ангусом Макдональдом (Angus Macdonald), директором Школы искусства, культуры и окружающей среды при Эдинбургском университете. Вместе они делают фотографии с борта своего маленького самолета, которым сами же и управляют. Их снимки создаются на небольшой высоте и открывают нам удивительные пейзажи, которые невозможно увидеть с земли. Кроме того, они демонстрируют нам волшебную и завораживающую красоту аэрофотографии. Патрисия Макдональд имеет ученую степень доктора биологических наук, и ее совместная с мужем работа выражает их беспокойство и интерес к экологическим проблемам и вопросам землепользования.
Авторы фотографий исходят из ощущения земли как загадочного и живого организма. В то же время, очевидно, что создатели снимков обладают научным знанием и проницательным взглядом в отношении неправильного использовании земель. На этой фотографии «Вспаханные поля / «Драконьи линии» (энергетические потоки Земли)» сделанной неподалеку от озера Лох-Несс мы видим необычные спонтанные муаровые узоры, которые образуются на затопленном поле — приводящее в замешательство свидетельство того, что даже в разрушении есть своя доля ужасающей притягательности и красоты. Патрисия Макдональд сказала об этом: «Представления об энергетических потоках Земли с точки зрения искусства фэн-шуй кажутся гораздо более научными, чем подход современного химика, работающего в области агробизнеса, который попросту разрушает почву и наносит вред грунтовым водам». На этой фотографии потоки проступают как зримые, переплетающиеся между собой линии на полях.

Джозеф Маккензи (Joseph Mackenzie) — принадлежит старшему поколению шотландских фотографов, и большинство его работ, выполненных в традициях социально-документальной фотографии, относятся к 1960-м и 1970-м годам. Этот снимок был сделан в Глазго, городе, который более ста лет привлекал внимание острейшими проблемами, связанными с влиянием промышленной революции на жизнь горожан, которое — среди прочего — привело к люмпенизации населения. Фотография продолжает традицию документальных эссе британских фотографов об этом городе, которая возникла еще до второй мировой войны и оставалась актуальной после ее окончания. С особым вниманием и участием они относились к детям, многие из которых осиротели в результате трагических военных событий. Снимок был сделан Маккензи в годы перемен, когда появление нового поколения шотландцев, а также нововведения в сферах социальной и экономической жизни позволили нашей стране стать более открытой событиям, происходящим в мире. Эта работа
отражает уверенность в способности любого ребенка совладать с жизненными обстоятельствами, а также дает ясное представление об изменениях, происходивших в среде рабочего класса и в молодежной культуре того времени.

Используя возможности цифровой фотографии, Венди МакМердо (Wendy McMurdo) исследует две основные темы. Свой интерес к внутреннему миру ребенка она выражает, применяя различные приемы: отражения в стекле и цифровое «тиражирование» моделей, благодаря которому реализуется метафора интроспекции, и нам кажется, что они на самом деле смотрят на самих себя. Также предметом ее интереса становится виртуальный мир и растущее влияние компьютера, позволившего нашим фантазиям перенестись в предполагаемо-реальный мир. В основе одной из последних работ МакМердо, «Фигуристка», лежит заимствованная из компьютерных игр идея аватара, где игроки могут приобретать сверхчеловеческие способности и удивительную красоту: например, можно парить в воздухе самым невероятным образом, без всякой поддержки. Эта серия напоминает нам о том, что детские фантазии о красоте и необыкновенных силах продолжаются и во взрослой жизни.

Колин Макферсон (Colin Macpherson) работает в области документальной и репортажной фотографии, проявляя особый интерес к экологическим и социальным проблемам — от уничтожения тропических сельв Южной Америки до проблем СПИДа в Африке.
В последние десять лет одним из его основных проектов была работа, посвященная изучению жизни рыбаков шотландского побережья. Для отлова мигрирующего лосося, идущего на нерест, рыбаки натягивают сети в устьях больших рек. Однако резкое сокращение количества рыбы и конкуренция со стороны речных рыбаков свидетельствуют о неизбежном упадке этого промысла. В фотографии Колина Макферсона чувствуется грусть и меланхоличное настроение — на них мы видим последних ловцов лосося за работой.

Прадип Малде (Pradip Malde) родился в семье пакистанцев в Танзании, но жил и работал в Индии, Испании и Шотландии. В Шотландии он окончил Школу искусств Глазго, затем жил на Оркнейских островах, находящихся на севере страны, а позднее — в Эдинбурге. Впоследствии он переехал в штат Теннесси (США), где живет до сих пор и преподает в Университете Севани. Богатый культурный опыт помогает Прадипу Мальде создавать глубокие философские работы, отсылающие нас к стихии природы. В них он причудливо сочетает образные возможности визуальных средств и смысловые категории мистических практик. Он пишет: «Фотографии — это окна в иные миры и временные пространства, они способны порождать магию. Магия не подвластна объективности. Образность моих снимков произрастает из убеждения в том, что если смотреть «настроенным» глазом на определенные соположения — череду повседневных событий или соседство обыденных вещей — то они могут стать для нас откровением и магией».

Триша Маллей (Tricia Malley) и Росс Гиллеспи (Ross Gillespie) работают вместе более двадцати лет под псевдонимом «Broad Daylight» (дословно «Дневное освещение»). Залог их успешного сотрудничества кроется в следующем: Триша удачно сочетает свой опыт документального фотографа с опытом Росса, работавшего иллюстратором. В основном, они занимаются портретной фотографией, но не так давно успели поработать над серией пейзажей совместно с писателем Йеном Ранкиным (Ian Rankin). Благодаря глубокой симпатии, с которой они относятся к своим моделям, им удается передать их характер и особенности личности. Один из их последних выставочных проектов «Мы глазами других» представляет собой серию портретов современных шотландцев, отдающих дань поэту Роберту Бёрнсу и демонстрирующих, что его стихи и песни сейчас обладают такой силой и смыслом, как никогда раньше.

Рон О’Доннелл (Ron O’Donnell) работает в жанре постановочной фотографии, пародийно и иронически представляя жизнь шотландцев и их культуру. Многие свои постановки он осуществляет в заброшенных зданиях, используя в качестве реквизита «шлак» современной жизни. Представленная работа вполне обоснованно обращается к типичной для массовой культуры «туристической фотографии», и мы видим на ней шотландца с камерой Kodak и прекрасных «двухмерных» женщин, сделанных из картона. Фотограф наделяет витринного манекена атрибутами шотландца, чтобы отразить стереотипное представление туристов о шотландском горце, увешивает его камерами и покрывает слоем мертвых сухих осенних листьев.

Долгое время Глен Саттерлей (Glyn Satterley) исследовал шотландские сельские сообщества, в особенности те, что, расположены в горной части страны и ее северных областях. Он обратился к остро стоящим проблемам землепользования и «кровавого спорта» (охота, травля медведя и т.п.). Ведь в представлении многих людей Шотландия до сих пор остается страной, в которой убийство оленей — это спорт. Представленная фотография акцентирует наше внимание на технической стороне этого занятия, а также затрагивает вопросы управления бизнесом в этой области — выбраковке и убийстве отдельных особей с целью контроля популяции и селекции — аспектах, которые находятся по ту сторону глянцевого восприятия этого спорта.

Иэйн Стюарт (Iain Stewart) начал работать в рамках документальной традиции фотографии и перенес в свои пейзажные работы и снимки атмосферных явлений умение тонко чувствовать энергетику изображаемого. Некоторые из его последних фотографий были сделаны в самой северной точке Шотландии, известной как Мыс Рат. Влечение Стюарта к этому дикому и негостеприимному ландшафту обусловлено внутренней потребностью к глубокому переживанию окружающей действительности, чувству, которое задействует весь спектр эмоционального потенциала человека. Название, похожее на английское слово «wrath», что в переводе означает «ярость» или «гнев», в этом контексте может означать жестокость штормов, бушующих в море. Но на самом деле это старое скандинавское понятие — «поворотный пункт». Этим словом обозначали место, на суше и на море, где викинги сворачивали в Атлантику. Но, несмотря на то, что этот мыс и страдает от натиска штормов, на смену им неизбежно приходят мир и спокойствие — и для Иэйна Стюарта это место олицетворяет собой успокоение и перемены — переломный момент в человеческой жизни.

Рут Стирлинг (Ruth Stirling) интересуется взаимосвязями между прикладными науками, искусством, экологией и культурой. Этот снимок был сделан во время 6-месячного проживания фотографа среди эскимосов племени инуит на острове Иглулик, входящем в Канадский Арктический архипелаг. Исследуя проблемы этой народности, чей образ жизни претерпел значительные перемены из-за вестернизации, она делала аудиозаписи и фотографировала. Эта работа призвана отразить видение «с той стороны», показать действительность с точки зрения самих эскимосов.

Джереми Суттон-Хибберт (Jeremy Sutton-Hibbert) — документальный фотограф и фотожурналист. Эта фотография, как и снимок Рут Стирлинг, является результатом долгосрочного проекта, но посвященного изучению жизни оседлых цыган в Румынии. С 1990 по 2006 гг. фотограф снимал общину, документируя самобытную, замкнутую в себе культуру этого сообщества и его растущее благополучие. В настоящее время Суттон-Хибберт работает в Японии.

Прежде чем Дэвид Уильямс (David Williams) обратился к искусству фотографии, он изучал английскую литературу и профессионально занимался музыкой. Свой первый крупный фотопроект Уильямс создал в Школе Св. Маргариты для девочек, выразив в нем свое отношение к идеям времени и перемен. Нескольких лет Дэвид Уильямс работал над крупномасштабным проектом, извест ном как «один вкус: (не)меняется». Его работы призывают к самоанализу и созерцанию, это «размышления о природе, времени и переменах, которые уподобляются эзотерическим коанам буддистской философии». Эта фотография входит в цикл, состоящий из восьми триптихов, изображающих дерево в храме Тофуку-дзи в Киото. Весь цикл был снят в течение одного дня, с одной точки, с помощью камеры, зафиксированной на штативе. Снимки представляют совершенно иную трактовку категорий
«времени» и «пространства», которые традиционно рассматриваются как область компетенции фотографии. Каждый триптих состоит из трех панелей, причем правая и левая его части меняются местами, что мешает привычному движению взгляда — слева направо. Работы предлагают медитативную последовательность: внутренний взор может объять течение времени — череду последовательных изменений света и тени, происходящих за один день — в пределах ограниченного пространства. Эти триптихи словно придают каждому моменту времени своего рода «бесконечное эхо».